В. Ф. Раевскому (Пушкин) — Ты прав, мой друг — напрасно я презрел…

Александр Сергеевич Пушкин (1799—1837)
В. Ф. Раевскому

Ты прав, мой друг — напрасно я презрел
Дары природы благосклонной
.
Я знал досуг, беспечных Муз удел,
И наслажденья лени сонной,

Красы лаис, заветные пиры,
И клики радости безумной,
И мирных Муз минутные дары,
И лепетанье славы шумной.

Я дружбу знал — и жизни молодой
Ей отдал ветреные годы,
И верил ей за чашей круговой
В часы веселий и свободы,

Я знал любовь, не мрачною тоской,
Не безнадежным заблужденьем,
Я знал любовь прелестною мечтой,
Очарованьем, упоеньем.

Младых бесед оставя блеск и шум,
Я знал и труд и вдохновенье,
И сладостно мне было жарких дум
Уединенное волненье.

Но всё прошло! — остыла в сердце кровь,
В их наготе я ныне вижу
И свет и жизнь и дружбу и любовь,
И мрачный опыт ненавижу.

Свою печать утратил резвый нрав,
Душа час от часу немеет;
В ней чувств уж нет. Так легкой лист дубрав
В ключах кавказских каменеет.

Разоблачив пленительный кумир,
Я вижу призрак безобразный.
Но что ж теперь тревожит хладный мир
Души бесчувственной и праздной?

Ужели он казался прежде мне
Столь величавым и прекрасным,
Ужели в сей позорной глубине
Я наслаждался сердцем ясным!

Что ж видел в нем безумец молодой,
Чего искал, к чему стремился,
Кого ж, кого возвышенной душой
Боготворить не постыдился!

Я говорил пред хладною толпой
Языком Истинны свободной,
Но для толпы ничтожной и глухой
Смешон глас сердца благородный.

Везде ярем, секира иль венец,
Везде злодей иль малодушный,
Тиран льстец
Иль предрассудков раб послушный.

Пушкин, 1822
Раевский, Владимир Федосеевич (1795—1872), майор егерского полка, стоявшего в Кишиневе, поэт, один из самых радикальных и твердых декабристов, близкий приятель Пушкина. 6 февраля 1822 г. Раевский был арестован за политическую пропаганду среди солдат. О предстоящем аресте он был предупрежден Пушкиным, случайно узнавшим об этом.
Послание Пушкина является ответом на стихотворение Раевского «Певец в темнице», которое арестованный декабрист вручил И. П. Липранди — их общему знакомому (Липранди удалось встретить Раевского во время прогулки заключенного):
О мира черного жилец!
Сочти все прошлые минуты,
Быть может, близок твой конец
И перелом судьбины лютой!
Ты знал ли радость? — светлый мир —
Души награду непорочной?
Что составляло твой кумир —
Добро иль гул хвалы непрочной?
Читал ли девы молодой
Любовь во взорах сквозь ресницы?
В усталом сне ее с тобой
Встречал ли яркий луч денницы?
Ты знал ли дружества привет?
Всегда с наружностью холодной
Давал ли друг тебе совет
Стремиться к цели благородной?

. . . . . . . . . .
Я неги не любил душой,
Не знал любви, как страсти нежной,
Не знал друзей, и разум мой
Встревожен мыслию мятежной.
Переходя к томе общественной, Раевский называет «бессмертных имена» — Борецкой (Марфы Посадницы), поборницы политической независимости Новгорода в XV в., Вадима — легендарного предводителя восстания новгородцев в защиту утраченной вольности в IX в. Стихотворение кончается утверждением веры в русский народ:
Но рано ль, поздно ли, опять
Восстанет он с ударом силы!
Пушкин не мог ответить так же оптимистически: поэт терял надежды на успех революционного движения, видя раз гром революционных восстаний на Западе. Отсюда — мрачная концовка его стихотворения. Стихотворение осталось в черновом виде и не было отослано Раевскому.

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.




Загрузка...