Румяный критик мой, насмешник толстопузый… (Пушкин)


Румяный критик мой, насмешник толстопузый… (А. С. Пушкин)

Румяный критик мой, насмешник толстопузый,
Готовый век трунить над нашей томной музой,
Поди-ка ты сюда, присядь-ка ты со мной,
Попробуй, сладим ли с проклятою хандрой.
Смотри, какой здесь вид: избушек ряд убогий,
За ними чернозём, равнины скат отлогий,
Над ними серых туч густая полоса.
Где нивы светлые? где тёмные леса?
Где речка? На дворе у низкого забора
Два бедных деревца стоят в отраду взора,
Два только деревца. И то из них одно
Дождливой осенью совсем обнажено,
И листья на другом, размокнув и желтея,
Чтоб лужу засорить, лишь только ждут Борея.
И только. На дворе живой собаки нет.
Вот, правда, мужичок, за ним две бабы вслед.
Без шапки он; несет подмышкой гроб ребёнка
И кличет издали ленивого попёнка,
Чтоб тот отца позвал да церковь отворил.
Скорей! ждать некогда! давно бы схоронил.
. . . . . . . . . .

Что ж ты нахмурился? — Нельзя ли блажь оставить!
И песенкою нас весёлой позабавить? —

Куда же ты? — В Москву, чтоб графских именин
Мне здесь не прогулять.
— Постой, а карантин!
Ведь в нашей стороне индейская зараза.
Сиди, как у ворот угрюмого Кавказа,
Бывало, сиживал покорный твой слуга;
Что, брат? уж не трунишь, тоска берёт — ага!

Пушкин, 1830

Стихотворение представляет собой воображаемый полемический разговор с неизвестным нам критиком. Вторая часть (со стиха «Куда же ты? — в Москву…») написана спустя десять дней после первой (10 октября), на том же листке, но, может быть, не связана с замыслом «Румяного критика…».
Карантин — осенью 1830 г. Россию охватила эпидемия холеры. Вокруг Болдина были установлены карантины.
Как у ворот угрюмого Кавказа, // Бывало, сиживал покорный, твой слуга — на обратном пути из Арзрума в Тифлис, в июле 1829 г., Пушкин провел три дня в карантине в Гумрах.



Загрузка...