Исповедь (Пушкин) — Вечерня отошла давно…

Александр Сергеевич Пушкин (1799—1837)
Исповедь

Вечерня отошла давно,
Но в кельях тихо и темно
.
Уже и сам игумен строгий
Свои молитвы прекратил
И кости ветхие склонил,
Перекрестясь, на одр убогий.
Кругом и сон и тишина,
Но церкви дверь отворена;
Трепещет . . . . . луч лампады
И тускло озаряет он
И темну живопись икон
И позлащенные оклады.

. . . . . . . . . .

И раздаётся в тишине
То тяжкий вздох, то шёпот важный,
И мрачно дремлет в вышине
Старинный свод, глухой и влажный.

. . . . . . . . . .

Стоят за клиросом чернец
И грешник — неподвижны оба —
И шёпот их, как глас из гроба,
И грешник бледен, как мертвец.

Монах

Несчастный, — полно, перестань,
Ужасна исповедь злодея!
Заплачена тобою дань
Тому, кто, в злобе пламенея,
Лукаво грешника блюдёт
И к вечной гибели ведёт.
Смирись! опомнись! время, время,
Раскаянья . . . . . покров
Я разрешу тебя. Грехов
Сложи мучительное бремя.

Пушкин, 1823
По-видимому, начало поэмы. Ситуация (грешник исповедуется ночью монаху) напоминает «Гяура» Байрона (позже не раз была использована Лермонтовым). Содержание этой исповеди и было, очевидно, темой поэмы.

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.




Загрузка...