Альфонс садится на коня… (Пушкин)

Александр Сергеевич Пушкин (1799—1837)
* * *

Альфонс садится на коня;
Ему хозяин держит стремя
.
«Сеньор, послушайтесь меня:
Пускаться в путь теперь не время,
В горах опасно, ночь близка,
Другая вента далека.
Останьтесь здесь: готов вам ужин;
В камине разложён огонь;
Постеля есть — покой вам нужен,
А к стойлу тянется ваш конь».
«Мне путешествие привычно
И днём и ночью — был бы путь, —
Тот отвечает. — Неприлично
Бояться мне чего-нибудь.
Я дворянин, — ни чёрт, ни воры
Не могут удержать меня,
Когда спешу на службу я».
И дон Альфонс коню дал шпоры,
И едет рысью. Перед ним
Одна идёт дорога в горы
Ущельем тесным и глухим.
Вот выезжает он в долину;
Какую ж видит он картину?
Кругом пустыня, дичь и голь…
А в стороне торчит глаголь,
И на глаголе том два тела
Висят. Закаркав, отлетела
Ватага чёрная ворон,
Лишь только к ним подъехал он.
То были трупы двух гитанов,
Двух славных братьев-атаманов,
Давно повешенных и там
Оставленных в пример ворам.
Дождями небо их мочило,
А солнце знойное сушило,
Пустынный ветер их качал,
Клевать их ворон прилетал.
И шла молва в простом народе,
Что, обрываясь по ночам,
Они до утра на свободе
Гуляли, мстя своим врагам.

Альфонсов конь всхрапел и боком
Прошёл их мимо, и потом
Понёсся резво, лёгким скоком,
С своим бесстрашным седоком.

Пушкин, 1836
Вольное переложение одного из эпизодов французского романа графа Яна Потоцкого «Dix journées de la vie d’Alphonse Van-Worden», Paris, 1814. Месть повешенных разбойников объясняется в романе тем, что повешенные были несправедливо осуждены. Альфонс оказывается жертвой этих мстителей, однако храбрость его побеждает их демонские козни. Вяземский свидетельствовал, что «Пушкин высоко ценил этот роман, в котором яркими и верными красками выдаются своеобразные вымыслы арабской поэзии и не менее своенравные нравы и быт испанские».
Вента — постоялый двор.

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.




Загрузка...